admin / 05.11.2018

Сочинение о докторе янсене

Я уже смутно помню этого сутулого худощавого человека, всю жизнь представлявшегося мне стариком. Опираясь о большой зонт, он неутомимо от зари до зари шагал по обширнейшему участку.


Сочинение

К сожалению, в наше время очень редко можно встретить человека, искренне и безвозмездно готового несмотря ни на что оказать помощь нуждающемуся. В своем тексте Б.Л.

Васильев поднимает проблему самопожертвования.
Анализируя её, автор приводит в пример историю доктора Янсена, немолодого человека, обладавшего «редчайшим даром жить не для себя, думать не о себе, заботиться не о себе». Писатель обращает наше внимание на то, каким чудесным доктором был главный герой, какой высокий авторитет он имел и на какие чудеса он был способен: доктор Янсен спас из колодца детей, сам при этом задохнувшись. Автор делает акцент на том, что в действиях врача не было излишней обдуманности: он сразу осознал, на что идет и что его ждет – «Внизу были дети, и этим было подсчитано все».
Автор считает, что жертвовать собой ради благополучия, спасения других способен только человек, по-настоящему любящий людей.
Я полностью согласна с мнением Б.Л. Васильева и тоже считаю, что самопожертвование – это чистая, искренняя и безвозмездная любовь ко всем людям. Только добрый и честный человек способен жертвовать собой ради других.
В романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» автор выражает проблему самопожертвования через образ Сони Мармеладовой. Эта девушка была способна на невероятные жертвы ради близких людей: будучи ребенком из неблагополучной семьи, Соня росла в полной нищете, и поэтому была готова жить «по желтому билету» ради того, чтобы её близкие не голодали. А позже, встретив главного героя, Родиона Раскольникова, девушка не раздумывая отправляется за ним на каторгу и там заботится о нем и о других каторжниках, желая облегчить им их участь. Соня Мармеладова искренне любила людей и видела в них только самое лучше, а поэтому была готова пойти ради них на любые жертвы.
А.М. Горький в своем рассказе «Старуха Изергиль» на примере одного из героев также показывает, на что способны истинные альтруисты. Данко является примером человека, готового безвозмездно оказывать помощь другим. Он был готов в прямом смысле убить себя, чтобы спасти людей от неминуемой смерти: вытащив из своей груди яркое, пылающее сердце, герой освятил толпе людей путь через весь лес, тем самым помогая ей выбраться и выжить. Данко понимал, что сам он после этого погибнет, однако его любовь к людям была настолько сильна, что смерть ради них казалась ему долгом, необходимостью.
Таким образом, можно сделать вывод, что личностей, искренне любящих людей, личностей, способных жить не для себя, а для других, с течением времени становится все меньше. Однако существуют еще люди, которые, подобно доктору Янсену, способны на самопожертвование – о них не кричат, но их любят и ценят.

Аргументы

Л.Н. Толстой “Война и мир”. Порой мы не подозреваем, что тот или иной человек может совершить героический поступок. Это подтверждает пример из данного произведения: Пьер Безухов, будучи богатым человеком, принимает решение остаться в осажденной неприятелем Москве, хотя имеет все возможности уехать. Он – настоящий человек, не ставящий на первое место свое материальное положение. Не жалея себя, герой спасает из огня маленькую девочку, совершая героический поступок. Можно обратиться и к образу капитана Тушина. Сначала он не производит на нас хорошего впечатления: Тушин предстает перед командованием без сапог. Но сражение доказывает то, что этого человека можно назвать настоящим героем: батарея под командованием капитана Тушина самоотверженно отражает атаки неприятеля, не имея прикрытия, не жалея сил. И совершенно не важно, какое впечатление на нас производят эти люди при первом знакомстве с ними.

И.А. Бунин “Лапти”. В непроглядную вьюгу Нефед отправился в Новоселки, находящиеся в шести верстах от дома. Сделать это его побудили просьбы больного ребенка принести красные лапти. Герой решил, что “нужно добывать”, потому что “душа желает”. Он хотел купить лапти и покрасить их фуксином.

К ночи Нефед не вернулся, а утром мужики привезли его мертвое тело. За пазухой у него нашли пузырек с фуксином и новенькие лапти. Нефед был готов на самопожертвование: зная, что подвергает себя опасности, решил действовать на благо ребенка.

А.С. Пушкин “Капитанская дочка”. Любовь к Марье Мироновой, капитанской дочке, не раз побуждала Петра Гринева подвергать свою жизнь опасности. Он отправился в захваченную Пугачевым Белогорскую крепость, чтобы вырвать девушку из рук Швабрина. Петр Гринев понимал, на что идет: в любой момент его могли поймать люди Пугачева, он мог быть убит неприятелями. Но героя ничто не остановило, он был готов спасти Марью Ивановну даже ценой собственной жизни. Готовность к самопожертвованию проявилась и тогда, когда Гринев был под следствием. Он не стал рассказывать о Марье Мироновой, любовь к которой и привела его к Пугачеву. Герой не хотел делать девушку причастной к следствию, хотя это позволило бы ему оправдаться. Петр Гринев своими поступками показал, что готов вытерпеть что угодно ради счастья дорогого ему человека.

Ф.М. Достоевский “Преступление и наказание”. То, что Соня Мармеладова пошла по “желтому билету”, является тоже своего рода самопожертвованием. Девушка решилась на это сама, сознательно, чтобы прокормить свою семью: отца-пьяницу, мачеху и ее маленьких деток. Каким бы грязным занятием не была ее “профессия”, Соня Мармеладова достойна уважения. На протяжении всего произведения она доказывала свою духовную красоту.

Н.В. Гоголь “Тарас Бульба”. Если Андрий, младший сын Тараса Бульбы, оказался предателем, то Остап, старший сын, проявил себя как сильная личность, настоящий воин. Он не предал отца и Родину, сражался до последнего. Остапа казнили на глазах у отца. Но как бы тяжело, больно и страшно ему ни было, во время казни он не издал ни звука. Остап – настоящий герой, отдавший жизнь за свою Родину.

В. Распутин “Уроки французского”. На самопожертвование оказалась способна Лидия Михайловна, обыкновенная учительница французского языка. Когда ее ученик, герой произведения, пришел в школу побитым, и Тишкин рассказал, что он играл на деньги, Лидия Михайловна не поспешила рассказать об этом директору. Она узнала, что играет мальчик из-за того, что у него не хватает денег на еду. Лидия Михайловна начала заниматься с учеником французским, который ему не давался, на дому, а потом предложила играть с ней в “замеряшки” на деньги. Учительница знала, что это делать нельзя, но желание помочь ребенку было для нее важнее. Когда обо всем узнал директор, Лидию Михайловну уволили. Ее, казалось бы, неправильный поступок оказался благородным. Учительница пожертвовала своей репутацией ради помощи мальчику.

Н.Д. Телешов “Домой”. Семка, так желающий вернуться в свои родные края, по пути встретил незнакомого дедушку. Они шли вместе. В дороге мальчик заболел. Неизвестный отнес его в город, хотя знал, что ему там появляться нельзя: дед уже третий раз сбегал с каторги. В городе дедушку поймали. Он понимал опасность, но жизнь ребенка была для него важнее. Дед пожертвовал своей спокойной жизнью ради будущего незнакомого ему человека.

А. Платонов “Песчаная учительница”. Из села Хошутово, находящегося в пустыне, Мария Нарышкина помогла сделать настоящий зеленый оазис. Она вся отдалась работе. Но прошли кочевники – от зеленых насаждений не осталось и следа. Мария Никифоровна уехала в округ с докладом, где ей предложили перевестись работать в Сафуту, чтобы обучить переходящих на оседлость кочевников культуре песков. Она согласилась, в чем и проявилось ее готовность к самопожертвованию. Мария Нарышкина решила посвятить себя благому делу, не думая ни о семье, ни о будущем, а помогая людям в нелегкой борьбе с песками.

М.А. Булгаков “Мастер и Маргарита”. Ради Мастера Маргарита была готова на все. Она решилась на сделку с дьяволом, была королевой на балу у сатаны. И все ради того, чтобы увидеть Мастера. Истинная любовь заставила героиню пойти на самопожертвование, пройти все испытания, подготовленные ей судьбой.

А.Т. Твардовский “Василий Теркин”. Главный герой произведения – простой русский парень, честно и самоотверженно выполняющий свой солдатский долг. Его переправа через реку стала настоящим героическим поступком. Василия Теркина не испугал холод: он знал, что нужно передать просьбу лейтенанта. То, что сделал герой, кажется невозможным, невероятным. Это подвиг простого русского солдата.

Что такое истинная любовь к людям? Ответ на этот вопрос в своём тексте даёт Борис Львович Васильев: это готовность пожертвовать собой не раздумывая во имя спасения другого человека. Здесь автор поднимает проблему самопожертвования во имя любви к ближнему.

Вспоминая старого доктора Янсена, Борис Львович отмечает, что в памяти остались лишь общие черты внешности этого человека, но его отношение к людям выходило за рамки обычного. Доктор Янсен очень внимательно и сочувственно относился абсолютно ко всем своим пациентам. Он никогда не торопился убежать из дома больного человека, всегда внимательно выслушивал все вопросы и давал дельные советы. Автор утверждает, что «врачебный и человеческий авторитет доктора Янсена был выше, чем можно себе вообразить в наше время». Благодаря умению жить не для себя, заботиться не о себе, доктор получил безграничное уважение и любовь народа. Кульминацией альтруизма доктора стало спасение им мальчишек, провалившихся в канализационный колодец. Он не раздумывал ни секунды прежде чем кинуться на помощь детям, этот человек прекрасно знал, что, спасая ребят, он, вероятнее всего, погубит себя. Это не остановило его. В итоге дети были спасены, а этот замечательный человек погиб.

Автор в тексте показывает своё отношение к проблеме самопожертвования через отношение к доктору Янсену. Воспоминания Б.Л. Васильева об этом человеке полны тепла и безмерного уважения. Писатель сожалеет о такой смерти доктора, но при этом не может не восхищаться его героическим поступком.

И я согласна с автором, что такие люди достойны восхищения и уважения. Пусть и не часто, но встречаются в нашем мире такие самоотверженные герои, не ради славы, без личной выгоды, помогающие людям.

Тема самопожертвования во имя ближних очень широко освещена в русской классической литературе. М. Горький в произведении «Старуха Изергиль» поведал легенду о Данко, который вырвал из своей груди сердце, чтобы осветить путь людям, шедшим за ним. Его сердце пылало безграничной любовью к людям.

Конечно, Данко погиб, но, благодаря этому поступку, спасся его народ.

Принимает безропотно трагическую судьбу во имя спасения своей семьи и героиня романа «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского, Соня Мармеладова. Она полна светлой и чистой любви к своей семье, и во имя спасения своих родных от голодной смерти Соня получает «жёлтый билет». Насколько неестественно смотрится эта одухотворённая девушка в таких условиях, но она сознательно приносит себя в жертву.

Немногие люди способны на такие поступки. И это не зависит ни от эпохи, в которой они живут, ни от их профессии. Способность к самопожертвованию для них это совершенно естественная черта.

Сочинение по тексту:

Борис Львович Васильев в своём тексте рассуждает о людях, способных пожертвовать собой ради других.

Перед нами текст, из которого мы узнаем о жизни доктора Янсена: Работал врачом, к своей профессии относился очень ответственно, был очень уважаемым человеком, каждый к нему обращался даже за житейским советом. Доктор, спасая жизнь двух мальчишек, провалившихся в колодец, сам погибает.

Мнение Бориса Львовича Васильева очевидно.

Он считает, что пожертвовать своей жизнью ради других может тот человек, который любит людей.

Я считаю, что автор прав. Ведь пойти на такой поступок может далеко не каждый. Например, Маргарита из произведения М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» в буквальном смысле жертвует собой. Смыслом всей её жизни становится Мастер. Ради которого героиня соглашается быть королевой бала у Сатаны. После чего её душа с душой Мастера вместе навсегда, хотя физически они оба мертвы.

В современном мире часто встречаются люди, которые готовы жертвовать собой, например сотрудники МЧС. Ежедневно они выполняют опасные задания, рискую собственной жизнью.

Я считаю, что если не все, то очень многие люди, находясь в тех или иных условиях, готовы к самопожертвованию.

Текст Б. Васильева:

Я уже смутно помню этого сутулого худощавого человека, всю жизнь представлявшегося мне стариком. Опираясь о большой зонт, он неутомимо от зари до зари шагал по обширнейшему участку. Это был район бедноты, сюда не ездили извозчики, да у доктора Янсена на них и денег-то не было. А были неутомимые ноги, великое терпение и долг. Неоплатный долг интеллигента перед своим народом. И доктор бродил по доброй четверти губернского города Смоленска без выходных и без праздников, потому что болезни тоже не знали ни праздников, ни выходных, а доктор Янсен сражался за людские жизни. Зимой и летом, в слякоть и вьюгу, днём и ночью.
Врачебный и человеческий авторитет доктора Янсе-на был выше, чем можно себе вообразить в наше время. Он обладал редчайшим даром жить не для себя, думать не о себе, заботиться не о себе, никогда никого не обманывать и всегда говорить правду, как бы горька она ни была. Такие люди перестают быть только специалистами: людская благодарная молва приписывает им мудрость, граничащую со святостью. И доктор Янсен не избежал этого. Человек, при жизни возведенный в ранг святого, уже не волен в своей смерти, если, конечно, этот ореол святости не создан искусственным освещением. Доктор Янсен был святым города Смоленска, а потому и обреченным на особую, мученическую смерть. Нет, не он искал героическую гибель, а героическая гибель искала его.
Доктор Янсен задохнулся в канализационном колодце, спасая детей.
В те времена центр города уже имел канализацию, которая постоянно рвалась, и тогда рылись глубокие колодцы. Над колодцами устанавливался ворот с бадьей, которой откачивали просочившиеся сточные воды. Процедура была длительной, рабочие в одну смену не управлялись, все замирало до утра, и тогда бадьей и воротом завладевали мы. Нет, не в одном катании — стремительном падении, стоя на бадье, и медленном подъеме из тьмы — таилась притягательная сила этого развлечения.
Провал в преисподнюю, где нельзя дышать, где воздух перенасыщен метаном, впрямую был связан с недавним прошлым наших отцов, с их риском, их разговорами, их воспоминаниями. Наши отцы прошли не только гражданскую, но и мировую, «германскую» войну, где применялись реальные отравляющие вещества.
И мы, сдерживая дыхание, с замирающим сердцем летели в смрадные дыры, как в газовую атаку.
Обычно на бадью становился один, а двое вертели ворот. Но однажды решили прокатиться вдвоем, и веревка оборвалась. Доктор Янсен появился, когда возле колодца метались двое пацанов. Отправив их за помощью, доктор тут же спустился в колодец, нашел уже потерявших сознание мальчишек, сумел вытащить одного и, не отдохнув, полез за вторым. Спустился, понял, что еще раз ему уже не подняться, привязал мальчика к обрывку веревки и потерял сознание. Мальчики пришли в себя быстро, но доктора Янсена спасти не удалось.
Так погиб последний святой города Смоленска, ценою своей жизни оплатив жизнь двух мальчиков, и меня потрясла не только его смерть, но и его похороны. Весь Смоленск от мала до велика хоронил своего Доктора.

По Б. Васильеву

В наше время редко можно встретить человека, который готов искренне и безвозмездно помочь нуждающемуся. Но такие редкие люди все же есть. Именно вопросом о том, кто же способен пожертвовать собою ради других людей, задается в своем тексте русский писатель Б. Л.

Васильев.

Писатель рассказывает историю смоленского доктора Янсена. Без устали он шагал по бедному району, куда даже не ездили извозчики, к людям, которым была нужна его помощь и совет.

Доктор бродил по Смоленску “без выходных и без праздников, потому что болезни тоже не знали ни праздников, ни выходных”, он готов был преодолевать любые трудности, лишь бы помочь тем, кому он нужен.

Последним подвигом доктора Янсена стало то, что он вытащил провалившихся в канализационный колодец детей, но сам выбраться из колодца уже не смог. При этом доктор ни секунды не сомневался в том, на что идет и что его ждет – “внизу были дети, и этим было подсчитано все”. Доктор погиб так, как жил – спасая людей, “ценою своей жизни оплатив жизнь двух мальчиков”.

Васильев считает, что жертвовать собою ради благополучия,

спасения других способен только человек, по-настоящему любящий людей. И я не могу не согласиться с мнением писателя. Чтобы так, как доктор Янсен, каждый день помогать нуждающимся, спасать чужие жизни, мало одной силы воли или стойкости человека – он должен обладать “редчайшим даром жить не для себя, думать не о себе, заботиться не о себе”.

В романе И.

С. Тургенева “Отцы и дети” мы встречаем достаточно колоритную фигуру – Евгения Базарова. Он был не только дерзким, циничным нигилистом, но и врачом. Он лечил всех, кто нуждался в его помощи, ничего не ожидая взамен. Так же, как и доктор Янсен, Базаров умер, спасая другого человека – заразился, пытаясь вылечить тифозного больного. На смертном одре Базаров сожалел о многом, но только не об этом своем выборе. При своей внешней жесткости Евгений все же был очень чутким и жертвенным человеком.

Также при прочтении текста мне вспомнился выдающийся польский педагог и писатель Януш Корчак. В годы Второй мировой войны он содержал в Варшаве “Дом сирот” с еврейскими детьми. В 1942 году приют депортировали в концлагерь Треблинку. Судьбы евреев в таких лагерях заранее известны. Корчака никто не принуждал к такому шагу, но педагог вместе со всеми своими воспитанниками пошел в газовую камеру, держа их за руки и успокаивая. Он отдал свою жизнь, чтобы в последние минуты детям не было страшно.

Таким образом, можно сделать вывод, что людей, искренне любящих других, спо-собных жить не только для себя, не так уж много. Но все они существуют, и, подобно доктору Янсену, Базарову или Янушу Корчаку, они способны на самопожертвование, потому что они любят людей, любят жизнь.

А меня так ждали! Войны вырывали мужчин из женских объятий, а в краткие мгновения, когда мужчины возвращались, ожесточение, опасности и стрельба за окном мешали любви и нежности: между мужчиной и женщиной лежал меч, как между Тристаном и Изольдой. Дети рождались неохотно, потому что мужчины не оставались до утра, и женщины робко плакали, провожая их в стылую темень. А смерть меняла одежды куда чаще, чем самая модная модница, прикидываясь сегодня тифом, завтра — случайной пулей, послезавтра — оспой или расстрелом по ошибке. И на все нужны были силы, и на все их хватало. На все — кроме детей. И я забрезжил как долгожданный рассвет после девятилетней ночи.

А маму сжигала чахотка.

И меня и маму спас один совет. Он был дан тихим голосом и больше походил на просьбу:

— Рожайте, Эля. Роды — великое чудо. Может быть, самое великое из всех чудес.

Через семь лет после этих негромких слов доктор Янсен погиб. Была глухая дождливая осень, серое небо прижалось к земле, и горизонт съежился до размеров переполненного людьми кладбища. Мы с мамой стояли на коленях в холодной грязи, и моя неверующая матушка, дочь принципиального атеиста и легкомысленной язычницы, жена красного командира и большевика, истово молилась, при каждом поклоне падая лбом в мокрую могилыгую землю. И вокруг, всюду, по всему кладбищу, стояли на коленях простоволосые женщины, дети и мужчины, молясь разным богам на разных языках. А у открытого гроба стоял инвалид — краснознаменец Родион Петров и размахивал единственной рукой с зажатой в кулаке кепкой.

— Вот, прощаемся. Прощаемся. Не будет у нас больше доктора Янсена, смоляне, земляки, родные вы мои. Может, ученей будут, может, умней, а только Янсена не будет. Не будет Янсена…

…О, как я жалею, что я — не живописец! Я бы непременно написал серое небо, и мокрое кладбище, и свежевырытую могилу, и калеку-краснознаменца. И — женщин: в черном, на коленях. Православных и католичек, иудеек и мусульманок, лютеранок и староверок, истово религиозных и неистово неверующих — всех, молящихся за упокой души и вечное блаженство не отмеченного ни званиями, ни степенями, ни наградами провинциального доктора Янсена…

Я уже смутно помню этого сутулого худощавого человека, всю жизнь представлявшегося мне стариком. Опираясь о большой зонт, он неутомимо от зари до зари шагал по обширнейшему участку, куда входила и неряшливо застроенная Покровская гора. Это был район бедноты, сюда не ездили извозчики, да у доктора Янсена на них и денег-то не было. А были неутомимые ноги, великое терпение и долг. Неоплатный долг интеллигента перед своим народом. И доктор бродил по доброй четверти губернского города Смоленска без выходных и без праздников, потому что болезни тоже не знали ни праздников, ни выходных, а доктор Янсен сражался за людские жизни. Зимой и летом, в слякоть и вьюгу, днем и ночью.

Доктор Янсен смотрел на часы, только когда считал пульс, торопился только к больному и никогда не спешил от него, не отказываясь от морковного чая или чашки цикория, неторопливо и обстоятельно объяснял, как следует ухаживать за больным, и при этом никогда не опаздывал. У входа в дом он долго отряхивал с себя пыль, снег или капли дождя — смотря по сезону, — а войдя, направлялся к печке. Старательно грея гибкие длинные ласковые пальцы, тихо расспрашивал, как началась болезнь, на что жалуется больной и какие меры принимали домашние. И шел к больному, только хорошо прогрев руки. Его прикосновения всегда были приятны, и я до сих пор помню их всей своей кожей.

Врачебный и человеческий авторитет доктора Янсена был выше, чем можно себе вообразить в наше время. Уже прожив жизнь, я смею утверждать, что подобные авторитеты возникают стихийно, сами собой кристаллизуясь в насыщенном растворе людской благодарности. Они достаются людям, которые обладают редчайшим даром жить не для себя, думать не о себе, заботиться не о себе, никогда никого не обманывать и всегда говорить правду, как бы горька она ни была. Такие люди перестают быть только специалистами: людская благодарная молва приписывает им мудрость, граничащую со святостью. И доктор Янсен не избежал этого: у него спрашивали, выдавать ли дочь замуж, покупать ли дом, продавать ли дрова, резать ли козу, мириться ли с женой… Господи, о чем его только не спрашивали! Я не знаю, какой совет давал доктор в каждом отдельном случае, но всех известных ему детей кормили по утрам одинаково: кашами, молоком и черным хлебом. Правда, молоко было иным. Равно как хлеб, вода и детство.

Святость требует мученичества — это не теологический постулат, а логика жизни: человек, при жизни возведенный в ранг святого, уже не волен в своей смерти, если, конечно, этот ореол святости не создан искусственным освещением. Доктор Янсен был святым города Смоленска, а потому и обреченным на особую, мученическую смерть. Нет, не он искал героическую гибель, а героическая гибель искала его. Тихого, аккуратного, очень скромного и немолодого латыша с самой человечной и мирной из всех профессий.

Доктор Янсен задохнулся в канализационном колодце, спасая детей. Он знал, что у него мало шансов выбраться оттуда, но не терял времени на подсчет. Внизу были дети, и этим было подсчитано все.

В те времена центр города уже имел канализацию, которая постоянно рвалась, и тогда рылись глубокие колодцы. Над колодцами устанавливался ворот с бадьей, которой откачивали просочившиеся сточные воды. Процедура была длительной, рабочие в одну смену не управля-лись, все замирало до утра, и тогда бадьей и воротом завладевали мы. Нет, не в одном катании — стремительном падении, стоя на бадье, и медленном подъеме из тьмы — таилась притягательная сила этого развлечения. Провал в преисподнюю, где нельзя дышать, где воздух перенасыщен метаном, впрямую был связан с недавним прошлым наших отцов, с их риском, их разговорами, их воспоминаниями. Наши отцы прошли не только гражданскую, но и мировую, «германскую» войну, где применялись реальные отравляющие вещества, газы, от которых гибли, слепли, сходили с ума их товарищи. Названия этих газов — хлор, фосген, хлорпикрин, иприт — присутствовали и в наших играх, и в разговорах взрослых, и в реальной опасности завтрашних революционных боев. И мы, сдерживая дыхание, с замирающим сердцем летели в смрадные дыры, как в газовую атаку.

Обычно на бадью становился один, а двое вертели ворот. Но однажды решили прокатиться вдвоем, и веревка оборвалась. Доктор Янсен появился, когда возле колодца метались двое пацанов. Отправив их за помощью, доктор тут же спустился в колодец, нашел уже потерявших сознание мальчишек, сумел вытащить одного и, не отдохнув, полез за вторым. Спустился, понял, что еще раз ему уже не подняться, привязал мальчика к обрывку веревки и потерял сознание. Мальчики пришли в себя быстро, но доктора Янсена спасти не удалось.

— Рожайте, Эля.

Так в вонючем колодце погиб последний святой города Смоленска, ценою своей жизни оплатив жизнь двух мальчиков, и меня потрясла не только его смерть, но и его похороны. Весь Смоленск от мала до велика хоронил своего Доктора.

— А дома у него — деревянный топчан и книги, — тихо сказала мама, когда мы вернулись с кладбища. — И больше ничего. Ничего!

В голосе ее звучало благоговение: она говорила о святом, а святость не знает бедности.

Я возвращаюсь с ярмарки, а потому невольно думаю о смерти. Человек создан на столетия, если судить по огромной, ни с чем не сравнимой трате сил. Лев, убив антилопу, в сытой дреме отдыхает сутки. Могучий сохатый после часового боя с соперником полдня отстаивается в чащобе, судорожно поводя проваленными боками.

Айтматовский Каранар год копил силы, чтобы буйствовать, неистовствовать и торжествовать полмесяца. Для человека подобные подвиги — блеск мгновения, за который он платит столь малой толикой своих запасов, что вообще не нуждается в отдыхе.

Цель зверя — прожить отпущенный природой срок. Сумма заложенной в нем энергии соотносима с этим сроком, и живое существо тратит не столько, сколько хочется, а столько, сколько надо, будто в нем предусмотрено некое дозирующее устройство: зверю неведомо желание, он существует по закону необходимости. Не потому ли звери и не подозревают, что жизнь конечна?

Жизнь зверя — это время от рождения до смерти: звери живут во времени абсолютном, не ведая, что есть и время относительное. В этом относительном времени может существовать только человек, и поэтому жизнь его никогда не укладывается в даты на могильной плите. Она больше, она вмещает в себя ведомые только ему секунды, которые тянулись как часы, и сутки, пролетевшие словно мгновения. И чем выше духовная структура человека, тем больше у него возможностей жить не только в абсолютном, но и в относительном времени, и для меня глобальной сверхзадачей искусства и является его способность продлевать человеческую жизнь, насыщать ее смыслом, учить людей активно существовать и во времени относительном, то есть сомневаться, чувствовать и страдать.

Это — о духовности, но и в обычной, физической жизни человеку отпущено «горючего» заведомо больше, чем нужно для того, чтобы прожить по законам природы. Зачем? С какой целью? Ведь в природе все разумно, все выверено, испытано миллионолетиями, и даже аппендикс, как выяснилось, для чего-то все-таки нужен. А огромный, многократно превышающий потребности запас энергии для чего дан человеку?

Я задал этот вопрос в 5-м или 6-м классе, когда добрел до элементарной физики, и решил, что она объясняет все. И она действительно все мне тогда объяснила, кроме человека. А его объяснить не смогла: именно здесь кончалась прямолинейная логика знания и начиналась пугающе многовариантная логика понимания. Я тогда, разумеется, этого не представлял, однако энергетический баланс не сходился, и я спросил отца, зачем-де человеку столько отпущено.

— Для работы.

FILED UNDER : Статьи

Submit a Comment

Must be required * marked fields.

:*
:*