admin / 10.08.2018

Оперуполномоченный или следователь?

Защита от неправомерного участия ОБЭП в следственных действиях

Сегодня нередки случаи, когда оперативные сотрудники проводят отдельные процессуальные действия (опознание, проверку показаний на месте, присутствуют при производстве экспертизы и др.) или следственные действия (обыски, выемки, очные ставки, допросы и т.д.). Является ли это правомерным? Далеко не всегда.

Согласно ч.2 ст.163 УПК РФ сотрудники органов, осуществляющих оперативно-следственную деятельность, могу быть привлечены к сложной и объемной работе следственной группы. В данном случае необходимость привлечения определяется не законом, а усмотрением руководителя следственной группы или следователя.

При этом объем полномочий оперативников строго определен.

Прежде всего, согласно ст.1 ФЗ РФ “Об оперативно-розыскной деятельности” органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, вправе выполнять только оперативно-розыскные мероприятия.

Во-вторых, согласно ст.5 ФЗ РФ “Об ОРД” не допускается осуществление оперативно-розыскной деятельности для достижения целей и решения задач, не предусмотренных федеральным законом “Об ОРД”.

В-третьих, согласно ч.2 ст21 УПК РФ принимать предусмотренные УПК РФ меры при обнаружении признаков преступления вправе прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель. Оперативные сотрудники такими правами не наделены.

И, наконец, согласно ч.3 ст.7, ч.2 ст.14 ФЗ “Об ОРД” должностные лица органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, обязаны исполнять в пределах своих полномочий поручения органов дознания, следователя, руководителя следственного органа только о проведении оперативно-розыскных мероприятий по уголовным делам и материалам проверки сообщений о преступлениях, принятых ими к производству, а также решения суда по уголовным делам.

Таким образом, законодательство не предоставляет оперативным сотрудникам не только возможность самостоятельно выполнять следственные и процессуальные действия, но и не допускает даже возможности оказывать содействие в их осуществлении.

Каковы же последствия осуществления оперативниками процессуальных или следственных действий?

Пленум Верховного суда РФ в постановлении от 31.10.1995 № 8 “О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия” указал, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом либо органом.

Итак, участие в процессуальном или следственном действии оперативных работников не связано с наделением их какими-либо процессуальными полномочиями. Их основная задача – получение оперативно-розыскной информации, поддающейся проверке следственным путем.

Участие оперативников в процессуальных или следственных действиях с процессуальными правами является существенным нарушением прав других участников процесса.

Во-первых, подозреваемый (обвиняемый) не имеет возможности заявить отвод указанным лицам, поскольку в постановлении о производстве предварительного следствия следственной группой привлеченные к расследованию оперативники не указаны, подозреваемому (обвиняемому) не предъявлены. Приказ начальника органа дознания о выделении следователю конкретных сотрудников для производства обыска или о выделении должностных лиц следственной группе к уголовному делу не приобщается.

Во-вторых, в случае нарушения оперативником прав привлеченных к процессуальному или следственному действию лиц эти лица не имею возможности заявить оперативному работнику ходатайство об обеспечении их прав и законных интересов (ст.119, 121, 122 УПК РФ).

Что же возможно предпринять в такой ситуации для защиты своих прав? Согласно ст.5 ФЗ РФ “Об ОРД” при нарушении органом (должностным лицом), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, прав и законных интересов физических и юридических лиц вышестоящий орган, прокурор либо судья в соответствии с законодательством РФ вправе принять меры по восстановлению этих прав и интересов, возмещению причиненного вреда.

Глава 16 УПК РФ предоставляет право обжалования действий и решений не только оперативных сотрудников, но и следователя, касающихся его отношений с оперативными работниками. Используя это право, лучше обжаловать незаконные действия следователя и оперативников как вышестоящему органу (должностному лицу), так и в органы прокуратуры (на основании ч.2 ст.1 ст.10, 22, 29, 30 ФЗ РФ от 17.01.1992 № 2202-1 “О прокуратуре”, Приказа Генерального прокурора РФ от 16.02.2011 № 33 “Об организации прокурорского надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности”).

Подготовлено по материалам исследований Института проблем правоприменения (ИПП)

В разделах, посвящённых «кухне» органов внутренних дел, мы стараемся заострить внимание нашей аудитории на контрастах между общепринятыми представлениями о последних (а также медийной картиной и образами в искусстве) и реальностью.

Таким образом мы надеемся создать более сбалансированное представление о фактическом положении дел в системе МВД.

Если обратиться к разделу нашего сайта, посвящённому следователям, легко видеть, что следователь является никем иным как чиновником. В отношении оперативных уполномоченных полиции эту идею усвоить несколько сложнее. Само название должности подразумевает именно динамичный характер работы, мы также знаем, что оперативные работники чаще подвергаются физическому риску и сами применяют насилие. Это рождает иллюзию их большей самостоятельности. Но это лишь иллюзия.

Значит ли это, что оперативные уполномоченные тоже занимаются преимущественно формалистикой, а не погонями и поиском улик?

Начать стоит с того, что фактически оперативной работой в системе МВД России занимаются также инспекторы по делам несовершеннолетних и участковые уполномоченные (которые дублируют на своих участках функции целого министерства, подробнее об этом вы можете прочесть в соответствующем разделе).Это означает, например,что участковый тоже может получать информацию негласно. Но официально это оформить нельзя, и тот, кто полезной информацией поделился, не будет числиться агентом по документам. Оперативники же работают с агентами официально ради двух целей:

  • для раскрытия преступлений, которые уже совершены и сообщения о нихзарегистрированы (например, у вас украли кошелек и вы заявили об этом);
  • для предупреждения преступлений, о которых обычно не заявляют: торговля наркотиками, финансовые преступления, коррупция; а также для пресечения противоправной деятельности тех лиц, о которых поступилаоперативная информация.

Сами оперативные работники при формальной специализации в расследованиях разных типов преступлений (например, есть подразделения по расследованию экономических преступлений или поиску пропавших без вести), этуспециализацию редко соблюдают из-за дефицита кадров.

Средний оперативный работник имеет широкий спектр обязанностей: это изучение документов и вещественных доказательств, работа со свидетелями, а также с тайными агентами полиции и т.д.

Он также обязан выходить на еженедельные дежурства в составе следственно-оперативных групп, которые выезжают на сообщения о преступлениях.

Но главной задачей оперативников с точки зрения руководства всех уровней остаётся обеспечение «высокой статистики раскрываемости» и составление разнообразнейшей отчётности.

Как уже было сказано, система МВД в низшем звене испытывает дефицит кадров и поэтому на одного следователя в России приходится 0,88 оперативного работника. То есть один человек часто занимается несколькими делами и сотрудничает с несколькими следователями. И каждый следователь ждёт от оперативника материалов, дающих ту самую раскрываемость.

В свою очередь, руководство оперативников требует отчетности о том, что оперативник не только помогает следователю, но и занимается второй задачей: ведет оперативную деятельность по неявным преступлениям и совершающим противоправные деяния лицам. В современной структуре МВД это значит заполнение большего числа документов.

Поэтому сотрудники имеют всё меньше времени на реальную работу – ту самую, о которой они пишут отчёты, – с наблюдениями, негласными мероприятиями, формированием сети осведомителей.

Это заставляет оперативников постоянно балансировать между приоритетами. В итоге вместо «динамичной» работы мы видим работу безусловно стрессовую и опасную, при этом забюрократизированную до предела и подчинённую узкокорпоративным интересам и системе формальных показателей.

Как строится совместная работа следователей и оперативников? Кто из них выше по статусу?

Отношения оперативников и следователей не иерархические, а скорее партнёрские. Причём следователь и оперативник являются своего рода соответчиками при сбое конвейера следственного процесса. При общем обвинительном уклоне российского следствия (подробнее об этом читайте в разделе, посвящённом работе следователя) оправдательный приговор в суде может быть основанием для дисциплинарных санкций не только для гособвинителя, но идля следователя и для оперативного работника.

Следователь имеет рычаги давления на оперативника: он может не принять материал, на отработку которого оперативник уже потратил время, не возбудить уголовное дело и не привлечь установленное оперативником лицо в качестве обвиняемого. По возбужденным делам следователи осуществляют процессуальное руководство и могут давать поручения о необходимости получения определенной информации, хотя вмешиваться в собственно оперативно-розыскную деятельность не имеют права.Но и поручения чаще всего будут касаться не оперативных мероприятий, а проведения части следственных действий или получения ответов на запросы.

В свою очередь,оперативные сотрудники не заинтересованы в выполнении поручений следователя по делам с уже предъявленным обвинением. Они аргументируют это тем, что «лицо уже установлено», преступление раскрыто, их часть работы выполнена и воспринимают такие дела как вынужденную дополнительную нагрузку. Однако невыполнение поручений грозит тем, что в следующий раз следователь будет затягивать направление дела в суд, что отрицательно скажется на показателях оперативников. Так как в итоге раскрываемость зависит от направленных в суд дел, оперативник возьмёт на себя и эту дополнительную нагрузку.

Другой пример: в случае «приостановления» уголовного дела на этапе следствия на основании п.1 ч.1 ст. 208 УПК РФ (т.н. «глухари» для следствия) оперативный работник, занимавшийся этим делом, оказывается ответственным за снижение раскрываемости.

Так что партнёрство следователя и оперативника скреплено, так сказать, и кнутом и пряником: следователь заинтересован в том, чтобы дело было направлено в суд, а значит – чтобы был обвиняемый, оперативник заинтересован в том, чтобы помочь следователю этого обвиняемого установить.

При этом обвиняемый должен иметь нужные характеристики: либо вина его должна быть очевидна, либо это должен быть «слабый» подозреваемый/обвиняемый – представитель маргинальных слоёв населения, не имеющий возможностей для подкупа или квалифицированной защиты.

Можно предположить, что против людей, которые представляются следствию неблагонадёжными или неспособными защититься,оперативники часто используютразного рода провокации вроде «контрольных закупок»?

В законе об ОРД (оперативно-розыскной деятельности) оперативным сотрудникам запрещено провоцировать граждан на совершение преступления. С другой стороны, при проведении таких оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ) как проверочная закупка или оперативный эксперимент сложно провести грань между фиксацией противоправных деяний (которые гражданин совершал бы и без вмешательства полиции), и фактическим побуждением к таким деяниям. Самый популярный пример – разовая контрольная закупка наркотических средств.

Согласитесь, что контрольную закупку наркотиков в притоне, за которым была установлена слежка и о котором неоднократно поступали сигналы от окрестных жителей, сложно назвать провокацией.

То есть сам по себе метод эффективен и приносит пользу.

Однако система, поощряющая максимальную раскрываемость, поощряет оперативных работниковк злоупотреблениям при проведении подобных мероприятий.

Конвейер не должен давать обратного хода: если благодаря полученным не вполне прозрачным путём уликам возбуждено уголовное дело, эти сведения будут легализованы следователем в уголовном процессе.

Однако более серьёзной проблемой можно назвать то, что в процессе получения признательных показаний (которые фигурируют в большинстве дел, доведённых до суда) оперативные сотрудники используют незаконные методы.

Это не всегда насилие. Часто оперативники умеют правильно разговорить потенциального подозреваемого, пренебрегая запретом задавать наводящие вопросы.

Это помогает сформировать такие признательные показания, при которых будущий подозреваемый узнает и запомнит обстоятельства совершения преступления, о которых он мог не подозревать в силу своей непричастности, что в дальнейшем позволяет создавать и подкреплять впечатление его виновности перед другими участниками процесса. В итоге даже отказ от показаний на суде скорее всего не поможет обвиняемому.

Можно заключить, что негласные требования, которым подчиняется оперативный работник, исходя из сложившейся практики, подталкивают его к принятиюскорее «удобных», чем справедливых решений. Ему навязывается ответственность за совместный со следователем «выбор обвиняемого». При этом общая забюрократизированность работы сотрудников полиции привела к тому, что вместо оперативника, который сидит в засадах, выслеживает преступников и проводит негласные мероприятия, мы имеем скорее чиновника, который большую часть времени обо всём перечисленном отчитывается, но далеко не всегда исполняет.

Безусловно, оперативникам приходится заниматься и живой работой, но проводится она по остаточному принципу в свободное от формалистики время. Как правило, время это не рабочее, а личное.

Вернуться в раздел «Понятный оперативник»

FILED UNDER : Статьи

Submit a Comment

Must be required * marked fields.

:*
:*